Здравствуйте, дорогой Михаил!

Я снова пишу Вам и хочу сказать огромное спасибо. Мне очень приятно, что Вы не просто помогаете мне деньгами, но и читаете мои письма, отвечаете на них. Для меня это очень много — знать, что есть человек, которому я интересна, которому не всё равно, как у меня дела. Ваши ответы всегда поднимают мне настроение и дают силы двигаться дальше. Когда вокруг столько суеты, Ваше внимание — как лучик тепла.

С прошлого письма прошло три месяца, и они были очень насыщенными. Я всё так же учусь на педиатра, у меня всё хорошо с оценками. Учёба в медицинском становится всё сложнее — информации с каждым днём всё больше, появляются новые предметы. Но я чувствую, что становлюсь сильнее как будущий врач. Знания потихоньку складываются в картину, как пазлы. Я начинаю понимать, как работает организм, как связаны разные органы и системы.

Но самое главное за это время — моя первая практика в больнице. В январе и феврале я целых 4 недели была в больнице. Это был бесценный опыт. Именно там я поняла, точно ли я выбрала свою профессию. И я поняла — да, это моё.

Каждую неделю я была в новом отделении. Это было как путешествие по больнице. Везде по-своему интересно, везде я чему-то научилась.

Первую неделю я была в детском отделении. Это было волнительно. Дети — это особые пациенты. Они боятся боли, боятся уколов, боятся врачей в белых халатах. Им нужен не просто врач, а добрый волшебник. Я смотрела, как медсёстры разговаривают с детьми ласково, как уговаривают их потерпеть, как отвлекают игрушками. Я поняла, что детский врач — это наполовину учитель и психолог. Эта неделя научила меня терпению и тому, как находить общий язык с теми, кто боится и плачет.

Вторая неделя была в неврологическом отделении. Там работают очень добрые медсёстры. Они стали моими первыми учителями. Они не просто разрешали мне смотреть — они всё объясняли и давали пробовать самой. Именно там меня научили делать уколы в мышцу (внутримышечные инъекции). Первый раз руки дрожали, я боялась сделать больно. Но медсестра стояла рядом и подбадривала. И когда я сделала укол правильно, а пациент даже не поморщился — я была так счастлива! Ещё меня научили собирать лекарства для капельниц. Это целая наука: всё должно быть стерильно, всё в правильном порядке. Однажды медсестра взяла меня с собой в сейф за сильнодействующим лекарством. Это было очень ответственно: строгие журналы, двойная проверка. Я чувствовала себя агентом из фильма! Эта неделя научила меня быть аккуратной и внимательной к деталям.

Третья неделя — хирургическое отделение. Там я смотрела, как делают перевязки, и училась сама обрабатывать раны. Это требует чистоты, аккуратности и смелости. Видеть открытые раны, гной, швы после операций — к этому надо привыкать. Но я не отворачивалась, я смотрела и запоминала. Мне показали разные повязки: давящие, фиксирующие, с мазями. Я училась правильно накладывать бинт — чтобы не туго и не слабо. Слишком туго — нарушится кровоток, слишком слабо — повязка сползёт. Этому надо учиться на практике, и я очень благодарна хирургам за этот опыт.

Четвёртая неделя в дневном стационаре была для меня самой важной. Именно там меня научили делать уколы в вену (внутривенные инъекции). Это гораздо сложнее, чем укол в мышцу. Нужно не просто попасть в вену, но и не проколоть её насквозь, не сделать синяк, не причинить лишней боли. Меня учили накладывать жгут, просить пациента сжать кулак, искать хорошие вены — упругие, полные. Первый раз я очень волновалась! Руки дрожали. Но я собралась. Медсестра стояла за спиной и подсказывала: «Ниже… угол 15 градусов… всё, коли кожу, а потом вену… молодец, пошла кровь!» Это был мой маленький триумф. К концу недели я уже чувствовала себя увереннее и даже научилась попадать в тонкие и плохие вены, которые трудно нащупать. Я очень горжусь этим.

Ещё для меня устроили экскурсии в реанимацию и в лабораторию (КДЛ).

Реанимация — это место, где врачи борются за жизнь каждую секунду. Я стояла и смотрела на аппараты — аппараты ИВЛ, которые дышат за пациента, мониторы с пульсом и давлением, дефибрилляторы. В воздухе чувствовалось напряжение, но при этом всё было тихо и организованно. Врачи и медсёстры работали как единая команда. Я видела пациента, которого только что привезли после тяжёлой операции — вокруг него всё суетились. Я стояла и думала: вот оно, место, где решается, жить человеку или умереть. И в тот момент я окончательно поняла, что не передумала поступать в ординатуру на реаниматолога. Я считаю эту специальность самой интересной, сложной и благородной. Реаниматолог — это последняя надежда. Это тот, кто не сдаётся даже тогда, когда шансов почти нет. Я хочу быть в такой команде. Да, это тяжело. Да, это ночные дежурства и стресс. Но это самое важное дело в медицине — спасать жизнь там, где она висит на волоске.

А в лаборатории мне разрешили самой определить группу крови. Это было как маленькое чудо. Капаешь сыворотку, смешиваешь с кровью, смотришь, где произошла реакция — и вот ты уже знаешь: вторая положительная, третья отрицательная… Я чувствовала себя настоящим учёным. Это знание пригодится мне не только в работе. Я хочу стать донором крови и костного мозга, а для этого нужно понимать группы крови.

Теперь расскажу о моих планах. Я очень мечтаю поступить в ординатуру в Санкт-Петербург или Москву. Там лучшая медицина, лучшие больницы, лучшие врачи. В Питере — сильная школа реаниматологов, которая идёт ещё из советских времён. В Москве — федеральные центры, куда привозят самых тяжёлых пациентов со всей страны. Я понимаю, что туда очень трудно поступить. Туда хотят лучшие выпускники со всей России. Одних хороших оценок мало.

Поэтому я уже сейчас, с первого курса, начинаю копить баллы для поступления. Я занимаюсь волонтёрством — помогаю на медицинских форумах, езжу в детские дома рассказывать детям о здоровье, помогаю организовывать донорские акции. Волонтёрство учит меня работать с людьми, быть добрее и ответственнее. А ещё за волонтёрство дают баллы, которые помогут мне при поступлении в ординатуру.

Ещё я решила стать донором крови и костного мозга. Я считаю, что будущий реаниматолог должен быть готов сам помочь, а не только просить других. В реанимации пациентам часто нужно переливание крови. А больные раком крови ждут пересадки костного мозга как единственного шанса на жизнь. Как я могу просить других становиться донорами, если сама не готова? Это не страшно, это почётно. Спасти чужую жизнь — это самое главное.

Спасибо Вам огромное за то, что Вы выбрали именно меня. Ваши письма дают мне силы идти дальше. Знать, что Вы в меня верите и поддерживаете — это лучшая награда за мои старания. Обещаю Вас не подвести. Я буду учиться ещё усерднее, буду осваивать новые навыки, буду становиться лучше каждый день. Потому что где-то там, в реанимации, ждут своего врача пациенты. И я хочу быть для них тем самым человеком, который спасёт жизнь.

С теплом и огромной благодарностью, Евдокимова Вероника.