«Мы помогаем слабым стать сильными»: Елена Смирнова о «Созидании»
20 авг 2017

«Мы помогаем слабым стать сильными»: Елена Смирнова о «Созидании»

Традиционный большой разговор о ценностях и развитии благотворительности Татьяны Тульчинской, директора фонда «Здесь и сейчас». На этот раз Татьяна встретилась с Еленой Смирновой, директором фонда «Созидание», чтобы поговорить о репутации в благотворительности, опыте, о звездах, плюшевых медведях и профессиональной помощи.

Об истории

— Мы будем говорить сегодня и про фонд «Созидание», и про благотворительный сектор в целом.  Напомни, фонду сколько лет сейчас?

— Шестнадцать.

—  Много. Получается, вы — практически один из первых фондов.

– Не самый первый. Были до нас и «Русфонд», и deti.msk.ru, и другие фонды, но да, из ранних.

— Скажи, пожалуйста, а когда ты создавала фонд, ты на чей-то пример ориентировалась, или, что называется, как получилось, так получилось?

— Во-первых, создавала его не я, а мой очень близкий друг. Когда он ко мне обратился и сказал, что хочет создать фонд, я, как и все обыватели нашей прекрасной страны, думала, что фонды – это какое-то отмывание денег, но в то же время понимала, что мой друг не может мне предложить что-то нехорошее. Кроме того, у меня в жизни тогда был период, когда надо было что-то изменить, и я приняла его предложение.

Сначала мне казалось, что фонд – это помощь маленьким детям, у которых нет родителей, которым надо купить тапочки и одежду, и они будут счастливы. Несколько лет мы с этим пониманием благотворительности и прожили.

У нас был достаточно закрытый фонд, помогали только друзья моего учредителя, и внешнего фандрайзинга как такового не было.

О Беслане и отчетности

— А ты можешь выделить этапы, когда что-то стало меняться, причем сущностно?

— В 2004 году, когда случился Беслан, радиостанция «Серебряный дождь» собрала огромное количество денег и стала искать благотворительный фонд, который мог бы распределить эти средства. И неожиданно среди тысячи достойных выбрали нас. Мы тогда были маленькие, но за каждую вещь, за каждую книжку, за каждую денежку писали отчеты и, видимо, благодаря этой репутации, фонду, которому было всего два года, поверили и доверили. В итоге помощь, которую собрали слушатели «Серебряного дождя», была распределена именно нами. Мы тогда впервые придумали долгосрочные программы помощи, которые позволяют помогать не только здесь и сейчас, но и на протяжении многих лет, когда трагедия будет забыта.

Это, наверное, первый был этап, когда  фонд вышел в публичное пространство. Конечно, мы всегда подчеркивали, что эти программы реализует радиостанция «Серебряный дождь» при нашем содействии, потому что слушатели доверили не мне – какой-то Смирновой, а доверили ведущим и самой радиостанции, которая обещала, что все до копейки деньги будут переданы на помощь нуждаемся. Так и получилось, более того, директор радиостанции Дмитрий Савицкий из-за того, что тогда скакал курс доллара, все время докладывал свои средства, чтобы мы могли распределить именно ту сумму, которую объявили.

Программа работала очень долго, там было и страхование детей, и санаторно-курортное лечение спустя три года после трагедии, и выплаты детям, оставшимся сиротами, по достижению 18 лет. Это была очень серьезная работа и настоящая проверка на вшивость – меня, в первую очередь.

— То, что вы работаете абсолютно прозрачно – это общеизвестный факт, даже среди многих достойных фондов,  вы какие-то суперпрозрачные.  Но меня интересует немножечко другое. Было ли тогда ощущение технологического прорыва? Выхода на программный уровень?

— До Беслана, конечно, никаких программ мы не разрабатывали. Я брала из каких-то газет нуждающихся, и мы им отправляли вещи,  брала у «Русфонда» детей, которым мы могли помочь.  Мы не умели проверять, мы не умели составлять программы, мы не умели просчитывать, сколько что стоит. Участие в программе после трагедии в Беслане научила нас многому. В итоге, мне кажется, уникальные программы были придуманы тогда. И именно это стало прорывом и дало нам понимание, что можно помочь, просто оплатив операцию, а можно вложить деньги в долгосрочную страховку. И тогда ребенок, даже если он потерял кормильца, сможет, когда вырастет,  поступить в один из лучших вузов страны. И наши программы сработали.

– Это очень круто. Насколько я помню ситуацию в 2004 году, на самом деле, в плане какого-то опыта в секторе, опереться особо было не на что.

— Если честно,  это был самый сложный период моей жизни. Никто, конечно, нам помочь не мог в этом деле, кроме людей, которые просто говорили: мы рядом, и если что-то нужно, мы всегда будем с вами рядом, мы вас поддержим. Петя Гурвич, например, который занимался конноспортивным клубом для детей инвалидов, – к сожалению, его уже сейчас нет, — просто приезжал в фонд, когда я сидела со списками, садился рядом со мной, и мы вместе их смотрели и думали, как лучше поступить.

Полная версия материала на сайте philanthropy.ru